DIARIO DE RUSIA

viernes, 8 de julio de 2022

ВОСПОМИНАНИЯ О ЗАНЯТИЯХ АНАТОМИИ.

[1]

ВОСПОМИНАНИЯ О ЗАНЯТИЯХ АНАТОМИИ.

Эдгардо Рафаэль Маласпина Герра

У входа на кафедру висит картина Рембрандта “Урок анатомии доктора Тульпа”. Над ней надпись: ”Здесь мертвые помогают живым”. Затем есть три аудитории или зала с мраморными столами для размещения трупа. Просто оставив документ, удостоверяющий личность, можно было просить мулажи костей, чтобы изучать их дома.

Кафедра анатомии в Российском Университете Дружбы Народов была основана профессором Диметрием Ждановым, штатным сотрудником Академии медицинских наук Советского Союза. В то же время Жданов, будучи президентом Международной ассоциации анатомов, руководил кафедрой анатомии в Московском медицинском институте № 1 имени Сеченова предшественника Павлова в исследованиях нервной системы.

В подвале находился сам морг. В группу для работы с трупом входило не более семи студентов. Лекцие для всех, проходили в большом амфитеатре и вела их Нина Васильевна Крылова, очень высокая, энергичная и динамичная женщина. Однажды она подошла ко мне, погладил мою пр ическу афро и сказалаа: это лучше, чем шапка, чтобы защитить себя от холода.

С благодарностью вспоминаю Эмму Мухановну, Павла Матиевича ;Веру Павловну, занимавшуюся исследованиями по трансплантации органов; Искренко, всегда серьезную.и строгую; Кривского, одного из организаторов морга, который закуривал сигарету на каждом перириве.

На экзаменах Копейкин, молодой прподаватепь, делал надрез скальпелем в любой части трупа и вдруг спрашивал анатомическое место, которое он разрезал. Однажды Вера Павловна сделала выговор тому, кто надел зимнюю шапку на голову пластиковой модели человеческого тела: “Имейте поведение в соответствии с вашим состоянием как будущего врача, человеческое тело священно, уважайте его”. Вера Павловна иногда просила отказать соикателю в защите ученой степени , поскольку , он неуважительно и бесчеловечно обращался с собаками в экспериментах.

Когда подошла моя очередь подготовить мышцы, как только я сделала надрез, маленький шарик жира подскочил к моим губам. Я плюнул и матерился по-испански.прподаватепь меня окликнул за предполагаемое хамство. Я защищался, отрицая их, на что он ответил мне: “Не ври, по крайней мере, я понимаю некоторые слова по-испански”.

Однажды Юра, русский студент, всегда пребывавший в подавленном состоянии, на уроке анатомии заметил у трупа старой женшины на бедре татуировку в виде сердца и слова: “Сережа, я люблю тебя, люблю”. С тех пор Юра стал более задумчивым, более угрюмым и бормотал, что жить очень грустно. Поймите, - говорил он, - жизнь ничто, все кончается. Та женщина любила, и вот она здесь, обнаженная под нашими ножами.

Мы изучали анатомию по книге Привеса. Михаил Григорьевич Привес был анатомом Ленинградского медицинского института им. И. П. Павлова, и его учебники использовались во всех медицинских вузах СССР. Он входил в группу ученых, занимавшихся исследованием изменений в сердечно-сосудистой системе во время космических полетов.

Анатомический музей имел два этажа. В нем хранились экспонаты, препараты вформалине и кости всех частей человеческого тела. Была галерея портретов самых выдающихся врачами в истории анатомии. В музее также такжебыли коллекции эмбриологии, антропологии и рентгеновские пластины, связанные с анатомией.

Искренко руководила работой с анатомическими препаратами среди студентов и отбирала лучшие зкзамплары, чтобы оставить их на витринах. Я ходил в музей почтительно и молча, как в храм.

В своей библиотеке и нашел только брошюру Крылова по миологии. У меня было несколько таких книжечек, которые имеют для меня большую сентиментальную ценность, но я терял их от переезда к переезду.

Много лет спустя я вернулся в Москву и посетил медицинский факультет. Зошел в один кабинет где у нас проводились занятия. Здесь все было как и прежде, преподователя окружала окружила группа молодых людей в белых халатах и шапочках. На мраморном столе лежал труп, освещенный большой потолочной лампой. На полке стояло несколько атласов и книга. Я не уточнил, было ли это руководство Привеса . Сейчас на русский язык переведены многие иностранные произведения, такие как “Анатомия и физиология” Фаллера.

Спросив разрешения и обратился к студентам с несколькими словами. Спомнил что давным-давно в этом кабинете я изучал анатомию с тем же чувством, что и они сейчас, с чувством, которое теперь трансформировалось в благодарность и ностальгию. Они слушали меня с большим уважением и с удовольвием сделали Фотографию.

Многие поэты и философы писали об анатомии как о науке и искусстве. В следующих строках я приведу несколько цитат.

Теперь у меня чтение ассоциируется с анатомией. Немецкий врач и поэт Готфрид Бенн, проведя 200 вскрытий, превратил свой анатомический опыт в поэтическое произведение. Его первая книга “Морг и другие стихи” (1912) порывает с эстетическими схемами того времени. Его поэтическое произведение имеет дело со смертью.

“Тот, кто не тронут человеческой болью, не имеет чувств. Кто не философствует перед трупом, у того нет понимания”. Эта фраза из Летаменди*, кажется, отмечает творчество многих поэтов.

*Хосе де Летаменди (1828-1897), испанский врач.

Хосе Антонио Рамос Сукре* в своем ослепительном стихотворении “Хирург” напоминает нам о жизненной функции тех, у кого больше нет жизненных признаков:

“Я изучал анатомию под руководством Везалия и направлялся туда, чтобы убрать трупы дворняг. Учитель настаивал на уроках опыта и не давал мне писать диссертации и аргументы на латыни”.

“Один из противников неизвестного происхождения погиб на дуэли. Ни в одной приходской книге не записано ни его рождения, ни его имени”.

“Он был помещен в камеру в склепе, и я пометил его для более поздних целей как ученый”.

“Никто не мог попросить плачевные реликвии, чтобы с любовью похоронить их. Я не выхожу из недоумения, когда вспоминаю об обнаружении двух скелетов вместо растерзанного тела”.

* Хосе Антонио Рамос Сукре: Венесуэльский поэт (1890-1930), авангардист и предсюрреалист.

В начале XIX века в России высокий представитель Министерства просвещения потребовал отказаться от изучения анатомии на трупах, “потому что мерзко и противно Богу употреблять человека, созданного по образу и подобию Создателя, как анатомический препарат”.

В Казанском университете препараты по этому случаю помещали в специальный гроб и хоронили на кладбище с соблюдением всех необходимых похоронных обрядов (Вагнер, Раздумья о врачебном долгею 1986).

Запрет на использование человеческих трупов для анатомических практик сохранялся до эпохи Возрождения, так как считался оскорблением человеческого достоинства.

Карл Рокитанский* написал молитву для студента-медика, чтобы он всегда помнил о состоянии существа, которое теперь служит всем после смерти:

[Карл Рокитанский]

МОЛИТВА ТРУПУ (фрагмент)

Работая твердым скальпелем

над неизвестным трупом,

помните, что это тело родилось от любви двух душ;

помазаннх верой и надеждой,

той, что приютила его на своей груди;

Он также улыбался и видел одни и те же сны детей и молодых людей.

* Карл Рокитанский: Австрийский врач и философ (1804-1878).

В морге мы думаем о жизни человека, который сейчас является трупом, лежащим под скальпелем; но мы также медитируем сами по себе и задаемся вопросом о смысле существования и о противоречивых чувствах, которые всегда сопровождают нас. Любовь всегда присутствует, как в известном стихотворении Фернандо Р. Сестероса*:

ЛИРИЧЕСКАЯ АНАТОМИЯ (фрагмент)

Мы пришли в грустный и мрачный зал,

мы открываем алые шкафы,

и мы все пошли, по холодному мрамору,

мы ставим различные серебряные инструменты.

И принесли мертвую, переполненную

юности, прекрасной и лучезарной,

как Венера, ослепительную

и нежную, как лепесток розы.

На толстом стекле светлом и твердом,

она лежала как холодная статуя;

профессор позвал нас, и по его заклинанию,

урок начался с анатомии.

* Фернандо Р. Сестерос: Поэт-модернист (1868-1945).

Знаменитый и широко прославленный испанский поэт Хосе Йерро пишет стихотворение, которое может легко отсылать нас к томографическому исследованию или ангиографии, или, возможно, к виртопсии, той форме вскрытия трупа с использованием передовых радиологических методов, которая позволяет изучать труп, не вскрывая его:

Времена меняются, Рембрандт. Не нужно

ломать голову: не буйствуй.

Взять живого человека, которому без предупреждения

в вены вводят пигмент.

Контраст ни быстрый, ни неохотный,

достигает окраин мысли.

Однажды путешествуя по Европе в Гааге мне посчастливалось посетиь музей Маурицхейсе и увидеть картину Рембрандта “Урок анатомии доктора Тюльпа”.

sábado, 2 de julio de 2022

POR EL RÍO MOSCÚ

VIERNES. 1 DE JULIO.

Lida, Natalia y yo vamos al Park Kulturi a través de la estación de Metro Oktiabreskaia. Pasamos ante la estatua de Lenin y llegamos hasta el parque lleno de gente de todas las edades . a pie, en bicicletas , en carruajes de pedales y en bicicletas. Hay muchos jardines con flores de todos los colores y fragancias. Las fuentes esplendorosas cambian de colores al ser cruzadas por los rayos solares. Sus gotas se expanden hasta varios metros y refrescan el aire caluroso.

Nos sentamos en un barco pequeño sin techo para recorrer la ciudad desde el río Moskva. Barcos de varios tamaños cruzan el río. Hay buen sol, pero es contrarrestado por los soplos generados por el movimiento del nao. Antes nosotros desfilan los grandes edificios moscovitas: el templo de Cristo Salvador, la mole estalinista, el Puente Pariashi, los monumentos de la Plaza Roja. Antes nos mira el monumento de Pedro El Grande colocado sobre la superficie del río.

viernes, 1 de julio de 2022

PARIASHI MOST

EN EL PARQUE ZARIADE, EL PUENTE PARIASSI Y LA CALLE NIKOLSKAIA. MOSCÚ. JUEVES. 30 DE JUNIO DE 2022.

Nos levantamos muy temprano para visitar el Puente Pariashi (Puente de vuelo- Sobre el río Moskva)) en el Parque Zariade, cerca de la Plaza Roja. Vamos temprano para alcanzar ver la ciudad desde el punto más extremo del puente (sin soporte, como una especie de brazo extendido sobre el río) ocupado siempre por gran cantidad de turistas lo que dificulta su acceso. Dese allí se observan algunas construcciones icónicas de Moscú: el Kremlin, Kitai Gorod, uno de los grandes edificios de Stalin, la Catedral de San Basilio, el templo de Cristo Salvador.

Viajamos en bus durante una hora para recrearnos con la panorámica del Moscú moderno y el antiguo. El tiempo es bueno, el aire es fresco y el sol es muy radiante. Caminamos por el parque Zariade boscoso y romántico.

Paseamos por la calle Nikolskaia con muchos templos y casas antiguas como la sede de la imprenta del Santo Sínodo donde se hizo el primer libro de Rusia por Iván Fiodorov . Una placa nos dice que allí estaba ubicada la Academia Eslava-grecolatina donde estudió el genial Lomonosov entre 1731 y 1735.